Яков Лукич Беляев 

 

Мой дядя  Яша...  По сути, он и не приходился мне родным дядей. Но он всегда был так добр ко мне, всегда приносил подарки, что  я воспринимал его как родного дядю, а не как иначе. Яков Лукич был другом моего отца и и его брата, Николая, ещё со времён Павлограда. Втроем они прошли всю трагедию – от Павлограда до Крыма и далее до Турции. Вместе служили пограничниками на границе Югославии и Албании. Вместе были студентами в Белграде. Яков Лукич окончил  историко-географический факультет, работал до 1941 г. в Оточце (область Лика).

 

 

 

 

(слева направо) Люльки Георгий, Галина, Борис, Валентина, Яков Беляев, Николай Люлька. 1938/39. 

(Фото из архива Б.Г. Люльки)

После капитуляции Югославии он пошел в партизаны. Оттуда его вскоре перевели на преподавательскую работу в партизанскую гимназию, которая потом вместе с учащимися была переведена в южную Италию. По свидетельству коллеги по гимназии, профессора Куглера, Яков Лукич подавал прошение о возвращении на фронт – защищать свою новую родину от фашистов. Его прошение было удовлетворено, и Якову Лукичу разрешили вернуться на передовую, где он служил артиллеристом. По окончании войны дядя Яша продолжал преподавать в партизанской гимназии, теперь уже в Загребе. 

В конце войны всем русским эмигрантам было предложено взять советское гражданство. В те времена трудно было его не принять. Кроме того, югославское окружение подобный шаг приветствовало, так как в своей среде имело советских граждан. Яков Лукич, как и многие, советское гражданство принял.

Когда в связи с резолюцией Информбюро в 1948 г. политическая ситуация изменилась, все эти новые советские граждане стали врагами Югославии. Их часто вызывали в полицию на допросы, обвиняя в сомнительном поведении. Они не имели права уезжать с места жительства, а вскоре и вовсе были выдворены из Югославии. Несмотря на советское гражданство, Советский Союз их не принимал, таким образом, они были вынуждены  эмигрировать в Венгрию и другие страны Восточного блока. Только по истечении несколько лет проживания там им давали разрешение на переезд в Советский Союз, но не в центральную часть. 

Яков Лукич надеялся, что, благодаря своему партизанскому прошлому и знакомствам, сможет остаться в Югославии, но это ему увы не удалось – его тоже выставили. К тому времени соседние государства перестали принимать этих эмигрантов, и тогда Якову Лукичу осталась только одна возможность – сборный лагерь в Триесте (Италия). Потом появилась возможность эмигрировать дальше, в Америку, на работу в монастыре, но для этого нужно было сдать экзамен по закону божьему. Яков Лукич подготовился, сдал экзамен и уехал в Америку, где, грустя, спокойно жил до конца жизни. Умер он, кажется, в 1958 году. 

 

Два государства, две его родины, за которые он боролся, жертвуя душой и телом, отнеслись к Якову Лукичу как мачехи.

При рассмотрении исторической составляющей резолюции Информбюро, на первое место всегда выступает роль государств и их политиков, а также тех или иных личностей, им противостоящих и, соответственно, от этого пострадавших. Но если посмотреть на жизнь простых людей, ставших жертвами этих политических событий, то поймем, что речь идет совершенно о чём-то ином. Яркий пример тому – жизнь Якова Лукича Беляева.

 

 

Борис Люлька

Ноябрь 2016